+7 (831) 262-10-70

+7 (831) 280-82-09

+7 (831) 280-82-93

+7 (495) 545-46-62

НИЖНИЙ НОВГОРОД, УЛ. Б. ПОКРОВСКАЯ, 42Б

ПН–ПТ 09:00–18:00

Позиционные предикаты в английском и русском языках: сравнительно-сопоставительный аспект

Позиционные предикаты в английском и русском языках: сравнительно-сопоставительный аспект

Артемова Ольга Александровна – кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка гуманитарных специальностей факультета международных отношений, Белорусский государственный университет, г. Минск, Республика Беларусь

Статья подготовлена для публикации в сборнике «Актуальные вопросы переводоведения и практики перевода».

 

В последние десятилетия интерес к языковым единицам с пространственным значением заметно усилился, поскольку членение пространства, по словам Л. Талми [22], оказывается тем фундаментом, на котором базируется вся остальная категоризация и концептуализация мира.

Совокупность всех пространственных представлений составляет пространственную картину мира (ПКМ). Многочисленные исследования как отечественных, так и зарубежных лингвистов показывают, что пространственные представления отражаются на всех уровнях языка, во всех классах языковых явлений [11, c. 9]. Можно, однако, выделить и описать фрагменты ПКМ, задаваемые определенными языковыми единицами и структурами. На решение этой задачи направлены усилия многих ученых, о чем свидетельствует анализ лингвистической литературы: изучение пространственной лексики – работы Е.С. Кубряковой [12], Н.Б. Мечковской [14], наречий пространcтвенных параметров – работы В.В. Корневой [11], пространственных прилагательных – работы О.Ю. Богуславской [3], семантической сети пространственных предлогов – работы А. Ченки [18]. Много работ посвящено глаголам, которые обозначают какую-либо разновидность пространственной локализации, – труды С.Ю. Богдановой [2], В.Г. Гака [5], Н.Н. Кравченко [10], М. Лемменса [19], Дж. Ньюмана [21], Е.В. Рахилиной [15] и т.д., потому что большое внимание уделяется сегодня глаголу как одному из средств вербализации категории пространства в языке. Интерес лингвистов к глаголу обусловлен взглядом на эту часть речи как на конструктивный и организующий центр высказывания [17], от характера которого во многом зависит структура этого высказывания: «Глагол дает жизнь предложению и поэтому особенно важен при построении предложения. Предложение почти всегда содержит глагол, сочетания же без глагола, имеющие законченный характер, представляют собой исключения» [7, с. 95].

Особый интерес представляет группа глаголов положения в пространстве: to stand, to sit, to lie, так как с их помощью осуществляется вербализации категории пространства в английском языке. Глаголы положения в пространстве (или глаголы пространственной локализованности) представляют собой лексико-семантическую группу, которая входит в состав микрополя нахождения функционально-семантического поля локативности [4, c. 15].

По мнению Е.В. Рахилиной, в зависимости от способа вербализации местонахождения объекта языки можно разделить на две группы на основании двух тенденций – универсальной и классифицирующей [15, c. 69–70]. Универсальная тенденция предполагает, что в языке есть один локативный предикат, который описывает любое локативное состояние независимо от типа объекта. Подобным образом, в частности, устроен французский язык, где в качестве такого предиката используется глагол être. Наоборот, если в языке господствует классифицирующая тенденция, то в нем одно и то же локативное состояние может описываться разными предикатами в зависимости от того, о каком объекте идет речь: разные объекты требуют для своего описания разных предикатов. Иначе говоря, чтобы в таком языке выбрать лексему для описания ситуации «нечто находится в горизонтальном положении», нужно знать, о каком объекте идет речь: человек ли это, животное, дерево и т.п. Так устроены грузинский язык, некоторые дагестанские языки и многие языки американских индейцев (в том числе навахо). В них глаголы местонахождения как бы классифицируют предметную лексику, различая объекты внешнего мира по одушевленности, форме и тому подобному – поэтому такие глаголы и называют классифицирующими [14, с. 69].

Конечно не все животные могут как человек менять свое положение в пространстве, поэтому если к существительному dog (собака) могут быть применены все три предиката – the dog stands, sits, lies (собака стоит, сидит, лежит), то, например, frog (лягушка) описывается только одним способом – the frog sits (лягушка сидит). Таким образом, как утверждает Л. Талми, устанавливается некая классификация животных по их форме и обычным положениям в пространстве, – иначе говоря, по их топологии [22]. Эта классификация в дальнейшем будет переноситься и на неодушевленные предметы. А именно, с одной стороны, выделяются вытянутые вверх вертикально ориентированные объекты, к ним применим предикат to stand (ср. tree (дерево), wall (стена), lamppost (фонарь) и под.) и, с другой стороны, плоские  горизонтально ориентированные объекты – их описывает предикат to lie (ср. snow (снег), floor (пол), a fallen tree (упавшее дерево) и др.). Отсюда можно сделать вывод о том, что, если центральными, «прототипическими» употреблениями для to stand, to sit, to lie являются те, что описывают человека, то расширение центра происходит за счет сходной с человеком топологии других объектов. Сегодня такая точка зрения широко представлена в лингвистике. Она подвергается критике, поскольку основной теоретической идеей, по мнению Е.В. Рахилиной [15], Дж. Ньюмана [21], оказывается «сплошная» метафоризация противопоставления вертикальности и горизонтальности, которая должна охватывать абсолютно все случаи употребления позиционных предикатов, несмотря на то, что «многие из них отстоят от прототипа достаточно далеко» [15, с. 70]. Есть некоторые примеры, которые выходят за рамки типологического объяснения и не укладываются в классификацию:

В конце предложения стоит точка.

Пыль стоит столбом [15, с. 70].

Вот еще несколько примеров:

The books are sitting on the shelf gathering dust.

The cans of beer are sitting in the cupboard just waiting for someone to drink them [21, c. 18].

Эти примеры свидетельствуют о том, что сочетаемость исследуемой группы глаголов зачастую связана не только с топологическими свойствами субъекта.

Основной задачей данного исследования является выделение субъектов, способных сочетаться с позиционными предикатами to sit, to stand, to lie в английском языке, а также проведение сопоставительного анализа данных глаголов с их коррелятами в русском языке.

Исследование состояло из двух этапов. На первом этапе использовался дистрибутивно-статистический метод. Главной задачей этого этапа было осуществление  анализ и выделение типов субъектов (агенсов), сочетающихся с глаголами положения в пространстве (левостороннее окружение). Исходным материалом для исследования глаголов to stand, to sit, to lie и их коррелятов в русском языке послужили тексты на английском литературном языке авторов XIX–XX вв. из англо-русского подкорпуса Национального корпуса русского языка и их перевод на русский язык [13]. Глаголы отбирались с учетом всех возможных видо-временных и неличных форм и рассматривались в прямом значении «положение субъекта в пространстве»: to stand (стоять), to sit (сидеть), to lie (лежать). Для дистрибутивно-статистического и последующего сопоставительного анализа были выделены 1270 субъектно-предикатных словосочетаний с данными глаголами на основе переводного метода путем сплошной выборки.

После анализа данной выборки были исключены случаи омонимии и сочетания данных глаголов с послелогами. В результате количество сочетаний с данными глаголами составило 847. Необходимо отметить, что данная выборка сравнительно небольшая, поскольку ограничена корпусом текстов, представленных в англо-русском подкорпусе Национального корпуса русского языка. На данном этапе выделенные субъекты были сгруппированы по типам на основе классификация существительных Н.Ю. Шведовой [16] для каждого глагола в отдельности.

Задачей второго этапа являлось сопоставление английских глаголов положения в пространстве с их возможными коррелятами в русском языке с помощью сопоставительного метода.

В результате исследования нами получены следующие результаты.

1. Наиболее прототипическим субъектом, который сочетается с данными глаголами, является человек, о чем свидетельствует количество сочетаний – 651 (76,8% от общего количества сочетаний – 847). Это согласуется с тем, что три положения в пространстве, выраженные глаголами to stand, to sit, to lie, можно считать «прототипическими», поскольку они являются врожденными и определяются биологическими факторами существования человека и жизни на Земле.

2. Глагол to stand – самый частотный из трех исследованных глаголов (292 сочетания, или 34,5%) в сочетаниях с одушевленными субъектами (человек и подобные человеку животные), что подтверждает гипотезу о том, что положение «стоя» для человека и человекоподобных существ – каноническое, естественное.

3. Сочетаемость данных глаголов с субъектами, несмотря на то, что они принадлежат к одной лексико-семантической группе, неодинакова и включает в себя разные группы субъектов, которые есть у одного глагола и отсутствуют у другого. Так, у глагола to stand обнаруживается самая высокая сочетаемость с человеком в качестве субъекта – 70,4% от общего количества сочетаний. В то же время глагол to lie демонстрирует самую широкую сочетаемость из трех глаголов с неодушевленными субъектами, особенно с абстрактными существительными – 36,7% от общего количества сочетаний с глаголом to lie. Глагол to sit, сочетаясь с одушевленными субъектами, показывает низкую, единичную сочетаемость с неодушевленными субъектами – 1,8%.

4. В результате анализа сочетаний глаголов to stand, to sit, to lie с неодушевленными субъектами выявлено, что выбор того или иного глагола определяется следующими факторами:

а) топологическим фактором: конфигурация субъектов (удлиненные субъекты) и их вертикальная ориентация – у глаголов to stand и to sit, горизонтальная ориентация субъектов и большая площадь опоры – у глагола to lie;

б) фактором функциональности/нефункциональности, который отражает противопоставление нерабочего состояния предмета (to lie) состоянию, когда он работает или готов к работе (to stand). В данном случае семантической доминантой, на наш взгляд, является скорее не локативная, а функциональная составляющая, которая объединяет существующие употребления to stand и to lie.

5. Коррелятами данных глаголов в сочетаниях с одушевленными и неодушевленными субъектами в русском языке являются в большинстве случаев глаголы стоять, сидеть, лежать, причем полная корреляция наблюдалась в 596 сочетаниях (70,6%). В ряде сочетаний глаголы to stand, to sit, to lie имеют стилистические корреляты, которые передают либо негативную, либо положительную оценку. Так, у глагола to stand такими коррелятами выступают торчать и выситься, у глагола to sit восседать, у глагола to lie – валяться и возлежать:

He had stiff, black hair, standing jaggedly all over it (Ch. Dickens. The Tale of Two Cities). – Голова его была покрыта жесткими, черными волосами, торчащими во все стороны.

Over the way stood a great six – story structure, labeled Storm and King, which she viewed with a rising hope (T. Dreiser. Sister Carrie). – На противоположной стороне улицы высилось шестиэтажное здание с вывеской «Сторм и Кинг», при виде его у Керри зародилась надежда.

He was like the Emperor of China, who sat glorying in himself (T.Dreiser. Sister Carrie). – Он напоминал древнего китайского императора, который восседал на троне.

Near the center of the floor lay a large revolver as if flung away (R. Bradbury. Fahrenheit 451). – Посреди комнаты, на полу, валялся тяжелый револьвер, кем-то брошенный в сторону.

For he prefers to lie on an ottoman right at the end of the conservatory amid all those blood-red poinsettias (Ch. Dickens. The Tale of Two Cities). – Он очень любит возлежать на оттоманке в глубине оранжереи, среди кроваво-красных орхидей.

Данные глаголы в английском не только более дифференцированы, но и употребляются чаще, чем в русском языке: во многих сочетаниях данных глаголов с разного рода субъектами, в основном, неодушевленными, эти глаголы или опускаются в русском предложении, т.е. наблюдается отсутствие какого-либо глагола вообще, или заменяются на глагол-связку быть, в то время как в английском тексте неизменно присутствуют глаголы положения в пространстве to stand, to sit, to lie.

Таким образом, в ходе исследования была установлена избирательность исследуемых глаголов относительно своих субъектов, проанализированы корреляты данных глаголов в русском языке и установлены общие и специфические характеристики позиционных предикатов как ядра пространственной лексики в сопоставляемых языках.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.  Апресян, Ю.Д. Типы информации для поверхностно – семантического компонента модели «Смысл» – «Текст» / Ю.Д. Апресян // Интегральное описание языка и системная лексикография. – М., 1995. – 670 с.

2.  Богданова, С.Ю. Пространственная концептуализация мира в зеркале английских фразовых глаголов / С.Ю. Богданова. – Иркутск, 2006. – 180 с.

3.  Богуславская, О.Ю. Динамика и статика в семантике пространственных прилагательных / О.Ю. Богуславская // Логический анализ языка. Языки пространств. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 20–30.

4.  Бондарко, А.В. Понятие «семантическая категория», «функционально-семантическое поле» и «категориальная ситуация» в аспекте сопоставительных исследований // Методы сопоставительного изучения языков: сб. ст. / отв. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Наука, 1998. – С. 12–19.

5.  Гак, В.Г. Беседы о французском слове: из сравнительной лексикологии французского и русского языков / В.Г. Гак. – М.: Международные отношения, 1966. – 335 с.

6.  Гак, В.Г. Пространство вне пространства / В.Г. Гак // Логический анализ языка. Языки пространств. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 127–134.

7.  Есперсен, О. Философия грамматики / О. Есперсен; пер. с англ. В.В. Пассека и С.П Сафроновой; под. ред. и с предислов. проф. Б.А. Ильиша. – М.: Изд‑во иностр. лит‑ры, 1958. – 404 с. – С. 95.

8.  Кацнельсон, С.Д. Типология языка и речевое мышление / С.Д. Кацнельсон. – Л.: Наука, 1972. – 216 с.

9.  Колшанский, Г.В. Объективная картина мира в познании и языке / Г.В. Колшанский. – М.: УРСС, 2005. – 120 с.

10.  Кравченко, Н.Н. Когнитивно‑семантический анализ глаголов сидеть, стоять, лежать / Н.Н. Кравченко // Вестник Московского университета. Сер. 9, Филология. – 1998. – №5. – С. 62–72.

11.  Корнева, В.В. Наречия и параметры пространственной картины мира: монография / В.В. Корнева. – Воронеж, 2008. – 301 с.

12.  Кубрякова, Е.С. О понятиях места, предмета и пространства / Е.С. Кубрякова // Логический анализ языка. Языки пространств. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 84–92.

13.  Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.ruscorpora.ru. – Дата доступа: 14.02.2009.

14.  Мечковская, Н.Б. К характеру аксиологических потенций слова: концепты «круг», «колесо» и их оценочно-экспрессивные дериваты / Б. Мечковская // Логический анализ языка. Языки пространств. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 299–307.

15.  Рахилина, Е.В. Семантика русских «позиционных» предикатов: стоять, лежать, сидеть и висеть / Е.В. Рахилина // Вопросы языкознания. – М.: Наука, 1998. – № 6. – С. 69–80.

16.  Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений: в 4 т. / РАН Ин‑т рус. яз.; под общей ред. Н.Ю. Шведовой. – М., 2002.

17.  Чейф, У. Значение и структура языка; пер. с англ. Г.С. Шура; послесл. С.Д. Канцельсона. – М.: Прогресс, 1975. – 432 с.

18.  Cienki, A. Special Cognition and the Semantics of Prepositions in English, Polish and Russian / A. Cienki. – Muenchen: Verlag Otto Sagnerl, 1989. – 172 p.

19.  Lemmens, M. De la sémantique léxical à la typologie sémantique / Lemmens M. – Lille : Université de Lille , 2005. – P. 51–75.

20.  Miller, J.A. Language and Perception / J.A. Miller, Ph. Johnson-Laird. – Cambridge, 1976. – 760 p.

21.  Newman, J. (ed.). The Linguistics of Sitting, Standing, and Lying. Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins, 2002. – 140 p.

22.  Talmy, L. How language structures space / L. Talmy // Spatial orientation: theory, research and application / H. Pick, L. Acredolo (eds). – New York: Plenum Press. – 1983. – P. 225–320.