+7 (831) 262-10-70

+7 (831) 280-82-09

+7 (831) 280-82-93

+7 (495) 545-46-62

НИЖНИЙ НОВГОРОД, УЛ. Б. ПОКРОВСКАЯ, 42Б

ПН–ПТ 09:00–18:00

Функция переводчика в уголовном судопроизводстве: постановка актуальных проблем

Функция переводчика в уголовном судопроизводстве: постановка актуальных проблем

Гуськова Анна Вячеславовна - адъюнкт кафедры уголовного процесса, Нижегородская академия МВД России, г. Нижний Новгород, Россия

Статья подготовлена для публикации в сборнике «Актуальные вопросы переводоведения и практики перевода».

В рамках участия переводчика в производстве по уголовному делу в ситуациях, когда один из участников уголовного процесса недостаточно хорошо владеет русским языком и (или) желает пользоваться своим родным языком, переводчик выполняет несколько процессуально значимых функций, основной из которых является функция перевода. Однако при реализации данной функции переводчики и сотрудники правоохранительных структур могут столкнуться с множеством проблемных ситуаций. Рассмотрим некоторые из них.

1.     Как утверждают специалисты, главная проблема юридического перевода — не терминология. Юридический перевод всегда представляет собой перевод из одной правовой системы в другую. Это связано с тем, что право глубоко укоренено в национальной культуре. В результате этого наблюдаются существенные различия в правовых системах стран, принадлежащих даже к одной правовой семье[7, c. 140].

Приведем следующий пример: слово «burglary», традиционно переводится как «кража со взломом». В УК РФ ни одна из частей статьи 158 «Кража» не предусматривает тайное хищение чужого имущества именно посредством взлома[2, c. 78]. В качестве аналога можно попытаться привести следующее: п. б ч. 2 ст. 158 — кража, совершенная с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище или п. а ч. 3 ст. 158 — кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище. Хотя прямое указание на проникновение в жилище именно посредством взлома отсутствует.

При переводе юридической лексики в целом переводчики часто сталкиваются с проблемой переводческих лакун и безэквивалентной лексики[8, c. 125].

Напрмер, английские слова kill, assassinate, murder, slay эквивалентны русскому «убить». Они переводятся следующим образом:

–     kill: 1) убивать, бить, резать; 2) убивать, губить, уничтожать (to kill a bill — провалить законопроект; to kill a novel — раскритиковать роман) и др.[5, c. 552]. Таким образом, мы видим, что данное слово пригодно для употребления в равной степени как с одушевленными, так и с неодушевленными предметами (для жителей Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии). В России данное слово не так многозначно и отличается по эквивалентности от своего аналога в другой стране.

–     assassinate: 1) предательски убивать; 2) совершать террористический акт[5, c. 65]. В УК РФ статья 105 называется «Убийство»[2, c. 48]. По степени общественной опасности в части 2 данной статьи предусмотрены различные квалифицированные составы: убийство, совершенное с особой жестокостью; совершенное общеопасным способом; из хулиганских побуждений и др. Однако о предательском убийстве в УК РФ не сказано ни слова. «Assassinate» предполагает предательское убийство официального лица.

–     murder: убийство[5, c. 647] (намеренное убийство с преступным мотивом);

–     slay — убивать[5, c. 925] (намеренное и насильственное убийство, но необязательно преступное)[6, с. 29];

–     manslaughter — убийство; человекоубийство и др.

Безэквивалентная лексика часто обнаруживается среди слов, называющих специфические понятия и национальные реалии конкретной страны, отражающих особенности в законодательстве. Например, в российском праве нередко встречается термин «третейский суд», эквивалента такого понятия в китайском праве нет[9, c. 118].

Выход из ситуации: 1) при обнаружении переводчиком безэквивалентных слов при оказании переводческих услуг при производстве по уголовному делу возможно использование слова, являющегося ближайшим по соответствию (что трудно признать эффективным в юридической сфере, особенно в рамках уголовно-процессуальных отношений); 2) целесообразнее использовать описание, раскрывающее значение безэквивалентного слова при помощи развернутого словосочетания: «coroner — следователь, проводящий дознание в случае насильственной или скоропостижной смерти»[6, c. 80].

2.     Целесообразно ли приглашать переводчика для осуществления юридического перевода при проведении, например, такого следственного действия как допрос различных участников уголовного процесса? Возможно, юридический перевод необходим лишь для перевода небольшого числа процессуальных документов: обвинительного заключения (акта, постановления), приговора и др.?

Ознакомившись с расценками ряда переводческих агентств и бюро, мы обнаружили, что сложные тематические или узкоспециализированные документы оцениваются отдельно, их перевод начинается от 500 рублей за переводческую страницу, в то время как цена условно «обычного» перевода начинается от 330 рублей («бюро нотариальных переводов»[10], компания Linguistic Consulting Center[11] и др.). При переводе показаний гражданина при допросе достаточно, как правило, общих познаний переводчика в сфере языка, без юридического уклона. С одной стороны, это позволило бы сэкономить средства федерального бюджета (ч. 3 ст. 132 УПК РФ), из которого оплачивается процессуальные издержки, в том числе связанные с участием переводчика при производстве по уголовному делу[1, c. 83].

Однако, перед каждым следственным действием следователь в соответствии со статьей 164 УПК РФ разъясняет права и обязанности участника уголовного процесса, порядок производства следственного действия[1, c. 104], статью 51 Конституции РФ и др. Таким образом, мы считаем, что в производстве по уголовному делу должен участвовать переводчик, знающий как минимум азы юриспруденции и специализирующийся на осуществлении юридического перевода. Мы не можем поместить на одну чашу весов стремление сэкономить незначительные денежные средства федерального бюджета, а на другую — право гражданина на защиту, на понимание сути предъявленного обвинения и др. Права граждан всегда необходимо ставить на первое место. Поэтому в рамках уголовного процесса должно быть обеспечено участие профессионального переводчика, способного качественно реализовать функцию юридического перевода.

3.     Письменный перевод может быть произведен только на язык, имеющий письменность[4, c. 180]. Казалось бы, что данное положение очевидно. Однако множество языков письменности не имеет: ловарьский диалект цыганского языка; большинство автохтонных языков (коренные языки малочисленных народов, аборигенные языки); язык глухонемых; папуасские языки[12]; андийские языки; андаманские и другие языки.

Если родной язык участника уголовного процесса не имеет письменности, либо само лицо не владеет письменной речью этого языка, то перевод процессуальных документов должен быть осуществлен в письменном виде на иной язык общения по указанию стороны защиты. В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника является обязательным в каждом случае, когда подозреваемый (обвиняемый) не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу.

Г.Я. Имамутдинова утверждает, что необходимо прибегнуть к помощи специалиста, который даст заключение о возможности письменного перевода на язык участника уголовного судопроизводства[3, c. 181].

Такие ученые-процессуалисты как Г.Я. Имамутдинова, О.Ю. Кузнецов считают, что в случае, если гражданин понимает язык, но не владеет навыками письма и чтения, необходимо использовать язык общения, на котором данное лицо получало общее среднее образование.

Однако возможна такая ситуация, когда лицо в силу ряда обстоятельств не умеет читать, писать (не получило общего среднего образования). Либо в языке, которым данное лицо владеет, письменность отсутствует, а другого языка он не знает. Следует отметить, что в УПК РФ ряд процессуальных документов должны быть вручены лицу в переводе на его родной язык, например, обвинительное заключение, приговор и др. Поэтому считаем правильным закрепить в УПК РФ следующее положение: «в случае, если лицо владеет языком, письменности которого не существует, нормы об обязательном переводе ряда процессуальных документов в соответствии с УПК РФ не подлежат применению». Данным положением необходимо дополнить часть 3 статьи 18 УПК РФ.

4.     Перевод будет осуществлен только на язык, действительно использующийся для социальной коммуникации представителями этнической общности. Таким образом, ходатайство гражданина о переводе всех процессуальных действий на мертвые, искусственные (эсперанто) и машиночитаемые языки будет отклонено[4, c. 178]. В статье 18 УПК РФ прописано, что граждане вправе совершать ряд процессуально-значимых действий (выступать в суде и др.) на родном языке или другом, которым они владеют. Однако положение данной статьи следует толковать расширительно: этим «другим» языком не может быть мертвый, машинописный и некоторые другие языки.

 

5.     Литтерация.

В ряде стран дальнего зарубежья имеет место несколько графических основ алфавита. Например, вьетнамский язык имеет два вида письменности: иероглифическую и письменность на основе латиницы. В современном японском языке используется три основных системы письма: кандзи, иероглифы китайского происхождения, и две слоговые азбуки, созданные в Японии: хирагана и катакана.

Таким образом, считаем необходимым добавить в статью 18 УПК РФ часть 4 со следующим содержанием: «перевод должен быть осуществлен в той литтерации (графической основе алфавита), которую именно этот гражданин способен воспринять».

В целях аргументации необходимости данного нововведения приведем следующий пример. После введения в Азербайджане письменности на основе латиницы многие граждане оказались не в состоянии читать тексты на родном языке, переданные в этой литтерации. Требование гражданина Азербайджана об оформлении письменного перевода процессуальных документов на основе кириллицы нарушило бы принцип уважения сторонами международных отношений государственного суверенитета друг друга[4, c. 179].

6.     Для получения гражданства РФ, для трудоустройства на работу на территории РФ иностранные граждане должны сдать экзамен по русскому языку. Однако, когда данные лица становятся участниками уголовно-процессуальных отношений, большинство из них нуждается в услугах переводчика. Одно дело, когда гражданину легче изъясняться на родном языке и ему назначается переводчик. И другое дело, когда гражданин при въезде в страну успешно сдал экзамен, а языком фактически не владеет. Тогда возникают вопросы к экзаменаторам. На наш взгляд было бы разумным предусмотреть повторную сдачу гражданами экзамена по русскому языку с обязательным условием улучшения качества знаний по сравнению с первоначальными показателями.

7.     Какой документ должен вручаться лицу, недостаточно хорошо владеющему русским языком: оригинал переведенного документа или его копия, заверенная печатью?

На наш взгляд, данные два документа имеют равную юридическую силу. Однако если гражданину вручается перевод процессуального документа на понятном ему языке, а оригинал документа (например, на русском языке) не вручается, то возникает вопрос: насколько перевод процессуального документа будет обладать юридической силой, если он вручен без оригинала? Перевод вторичен по отношению к оригиналу и без него (оригинала) не может иметь юридической силы. Текст оригинала — это источник информации, а его перевод — это форма передачи информации[4, c. 187].

Процессуальный документ и его перевод должны быть изготовлены минимум в двух экземплярах: один из которых подшивается в уголовное дело, а другой экземпляр вручается участнику уголовного судопроизводства в присутствии защитника.

С расширением перечня процессуальных документов, подлежащих обязательному вручению и переводу, возрастает степень процессуальной защищенности участников уголовного процесса. В соответствии с УПК РФ ряд документов подлежит письменному переводу на язык, понятный гражданину: протокол обыска (ч. 15 ст. 182 УПК РФ), постановление и определение об избрании меры пресечения (ч. 2 ст. 101 УПК РФ), постановление о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 8 ст. 172 УПК РФ), обвинительное заключение (ч. 6 ст. 220 УПК РФ) и др. Таким образом возникает вопрос: как быть с другими процессуальными документами, с которыми участник уголовного производства желает ознакомиться? Должен ли быть обеспечен их письменный перевод и за чей счёт?

Участники уголовного судопроизводства, пользующиеся услугами переводчика, могут ознакомиться с другими материалами по уголовному делу, но данное ознакомление возможно исключительно с визуальной (аудиальной) стороны. Если гражданин заинтересован в получении всех материалов уголовного дела в письменном переведенном варианте, то это возможно за счет личных средств гражданина (за счет средств федерального бюджета производится перевод процессуальных документов, круг которых закреплен в УПК РФ)[4, c. 192].

В рамках данной статьи нами были проанализированы семь проблемных вопросов. Предложенные способы разрешения проблемных ситуаций, на наш взгляд, будут способствовать более эффективной реализации переводчиком своей основной функции — функции перевода.

Список литературы

1.     Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: принят Государственной Думой 22 ноября 2001 года: одобрен Советом Федерации 5 декабря 2001 года: подписан Президентом РФ 18 декабря 2001 года // Российская газета. 2001. 22 декабря — Москва: Эксмо. 2015.

2.     Уголовный кодекс Российской Федерации: принят Федеральным законом от 13 июня 1996 года № 63‒ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 25, ст. 2954. М.: Проспект, КноРус. 2015.

3.     Имамутдинова Г.Я. Дис.Актуальные вопросы участия переводчика в уголовном процессе России. Челябинск. 2011. С. 181.

4.     Кузнецов О.Ю. Переводчик в российском уголовном судопроизводстве: Монография. ‒ М.: Изд‒во МПИ ФСБ России, 2006.

5.     Мюллер В.К. Англо‒русский словарь. Издание десятое: 70 000 слов и выражений. М., Государственное издательство иностранных и национальных словарей. 1963.

6.     Паршин А. Теория и практика перевода. 2008.

7.     Шлепнев Д.Н. О дидактике юридического перевода: общий очерк/ Перспективы науки и образования. 2013. № 5.

8.     Борисова Л.А. Из опыта обучения юридическому переводу студентов-лингвистов и студентов-юристов. Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова. 2009. № 4.

9.     Фэнлин Ц., Чжэньюй Л. Безэквивалентная лексика российского права в русско-китайском переводе/Журнал «Интерэкспо Гео-Сибирь«. Выпуск № 2. Том 6. 2014.

10.   Официальный сайт бюро нотариальных переводов. URL: http://perevod-docs.ru/ru/o_nas/ (дата обращения: 30.10.2015).

11.   Официальный сайт компании Linguistic Consulting Center. URL: http://lc-center.com/ (дата обращения: 30.10.2015).

12.   URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/118386/Папуасские (дата обращения: 31.10.2015).