Проблема перевода древнеанглийской поэзии на современный русский язык (на примере элегии «Скиталец»)

Автор: Куракина Маргарита Владимировна, студентка 4-го курса кафедры романо-германского языкознания ИГНИ Уральского Федерального университета имени первого Президента России Б. Н. Ельцина, г. Екатеринбург, Россия

Статья подготовлена для публикации в сборнике «Актуальные вопросы переводоведения и практики перевода».

Настоящая статья рассматривает вопросы перевода поэтических произведений с древнеанглийского языка на современный русский язык с опорой на материал одного из самых крупных собраний древнеанглийской поэзии, Эксетерского кодекса[1], являющего собой срез поздней англосаксонской поэтической культуры, который включает наиболее известные произведения, в том числе и предмет данного исследования – элегию «Скиталец». Малые памятники древнеанглийской поэзии по-прежнему исследованы лишь частично, редко переводятся, т.к. такие переводы представляют большую трудность для переводчика. Поэзия вообще относится к условно переводимой литературе. Трудность в случае с древнеанглийской элегией состоит еще и в особенностях древнеанглийского стихосложения – особых аллитерационных конструкциях, изобилии формул, которые, однако, использовались певцом вовсе не по причине бедности языка, а дабы вызвать у слушателя определенные ассоциации. Именно ввиду необычной конструкции стихотворений можно получить лишь очень условные их переводы, так как сохранить и строение, и смысл – задача для переводчика чрезвычайно сложная. Потому в данной статье рассматриваются приемы, используемые переводчиками при работе с древнеанглийской поэзией, а также отличия между поэтическими и прозаическими переводами на современный русский язык.

Англосаксонская элегия «Скиталец» была создана для пения, соответственно, для заучивания наизусть. Элегия датируется в пределах 9-10 столетий. С некоторой долей уверенности можно утверждать, что она восходит к эпохе «Беовульфа», самой знаменитой из англосаксонских поэм [6]. В «Скитальце» нашел свое отражение неизбывный страх малых поселений времен мрачного Средневековья: страх насилия и жадности со стороны неведомых и непредсказуемых сил. Эта неуверенность присутствует во всех культурах независимо от времени и расстояний, не исключая нынешний день. Поэма выражает отчаяние вассала, чей господин и его слуги были убиты во время набега мародеров, и целый городок и его жители были уничтожены. Поэт выжил, но ужас того дня преследует его. Он берет лодочку и отправляется на поиски нового господина и гостеприимного селения, но, куда бы он ни пришел, всюду он сталкивается все с теми же кровавыми бойнями и разрушением. Поэт путешествует по всей земле и морю, страдая от страшного и несовместимого с ним одиночества[7].

В данной статье представлены некоторые выводы, сделанные на основе сравнения поэтического перевода элегии А.И. Корсуна [3] и прозаического перевода, выполненного автором настоящей статьи, с целью установить, какой тип перевода является наиболее адекватным оригиналу.

Отличие между поэтическим и прозаическим текстами состоит в их речевой организации: «прозаический текст – это речь отрывистая, членение речи здесь определяется смысловым и синтаксическим строем и автоматически из него вытекает; стихотворный текст, или поэтический, – это речь периодическая, ритмически организованная. Членение в стихотворном тексте качественно отлично от членения в прозаическом тексте, воспринимаемом как сплошное текстовое пространство. Для стихотворного текста важны не синтаксические единицы, а единицы ритмически организованные. Единицы членения – это строка, строфа, четверостишие (или двустишие). Стиховые строки не обязательно совпадают с синтаксическими границами предложений: стих обладает метром (размером). Это упорядоченное чередование в стихе сильных мест (иктов) и слабых мест, по-разному заполняемых. Сильные и слабые места – это чередующиеся слоговые позиции в стихе, они образуют метр в виде двух- или трехсложной стопы. Сильные места метра занимают ударные слоги, слабые – неударные. Стихотворная речь и прозаическая – не замкнутые системы, границы их могут быть размыты, переходные явления неизбежны. Бывают «стихи в прозе» и метризованная проза. Особую значимость приобретает стихотворный синтаксис. Он в значительной мере условен, деформирован, подчинен не структуре предложения, а ритму. В синтаксисе прежде всего реализуется интонация, метрика. Стихотворная фраза – это явление ритмико-синтаксическое, ритму подчиняется и порядок слов. Речевая интонация в стихе часто теряет свою смысловую и логическую окраску, подвергаясь напевной деформации; ударения в словах могут смещаться, подчиняясь ритмике. Для стиха важно через форму передать эмоциональное состояние. Ритмическая форма стиха – это закрепленные в размере эмоциональные интонации. Более того, сам размер способен передавать семантику стихотворной строки» [2]. Согласно мнению переводчика древнеанглийской поэзии Франса Б. Гуммера (1910г.),  первичный слог, сильный четырехтактный ритм, настойчивая форма реверсии стиля, соответствующая повторяемости и параллельной организации – все эти важные элементы, присущие древнеанглийской поэзии, могут быть сохранены, если переводчик обладает достаточным навыком [9]. Однако, в стремлении к сохранению фонетической организации древнего текста, переводчик может столкнуться с худшим злом – обеднением языка поэтического произведения и потерей некоторых смыслов. В данном случае фонетика оригинального текста в современном переводе не первостепенна, потому поэтический перевод выполнен верлибром, речевой формой, пограничной по отношению к прозаической и стихотворной речи. От стиха здесь остается лишь членение речевого потока на приблизительно равные отрезки, отражаемые на письме в виде записанных столбцом строк. Тем не менее, красота и настроение элегии переданы замечательно.

Переводчикам удалось сохранить особый германский колорит элегии благодаря специфической лексике. Кеннинги[2] переводятся для передачи метафоричности исходного текста, например, кеннинги государя – златоподатель, кольцедробитель, златодаритель, войсковода. Используются устаревшие слова и обороты, прием словотворчества – за счет этого передается прагматическая маркированность слов.

«В процессе перевода внутрилингвистические значения поддаются передаче лишь в самой минимальной степени – как правило, они при переводе вообще не сохраняются, ибо каждый язык имеет свою, сугубо специфическую систему внутрилингвистических значений входящих в него единиц» [1].   Потому при передаче безэквивалентной лексики переводчики прибегают к перестройке синтаксической структуры предложения, что является шагом абсолютно резонным. Используется необычное расположение членов предложения, характерное для возвышенного, торжественного слога – инвертированный порядок слов.

В прозаическом и поэтическом переводах присутствуют добавления,поскольку древний текст часто требует развернутых переводческих вставок и пояснений.

В подведение итога можно сказать, что при переводе древнеанглийской элегии на русский язык переводчикам удалось передать в первую очередь лексику и синтаксический строй оригинального текста. Для перевода лексики использовался прием словотворчества, а также устаревшие слова и обороты. Синтаксические конструкции по возможности сохранялись, поскольку русский язык является языком синтетическим, как и древнеанглийский. Кроме того, применялся инвертированный порядок слов для передачи настроения элегии. Что касается фонетического построения оригинального произведения, то оно не было отражено ни в одном из типов переводов. Поэтический перевод сохранил лишь членение речевого потока, характерное для стихотворных произведений. Что касается выбора между прозой и поэзией, то поэтический перевод более адекватен, поскольку он сохраняет больше черт оригинала.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бархударов Л.С. Семантические соответствия при переводе // Язык и перевод. – М.: «Международные Отношения», 1975. – С. 105-143.

2.Валгина Н.С. Теория текста. – М.:  МГУП «Мир книги», 1998. – 210 с.

3. Древнеанглийская поэзия. М.: Наука, 1982. – 320 с.

4. Смирницкая О.А. Поэтическое искусство англосаксов // Древнеанглийская поэзия. – М.: Наука, 1982. – С. 171-232.

5. Смирницкий А.И. Хрестоматия по истории английского языка с VII по XVII в. М.: ИЛ, 1953. – 287 с.

6. Jackson P. Exeter Book. The Literary Encyclopedia. Access published online on 6 Jun, 2003. The Literary Dictionary Company. Режим доступа: http://www.litencyc.com/php/sworks.php?rec=true&UID=5241 (дата обращения: 11.09.2011).

7. The hermitary and Meng-hu. The Wanderer, an Old English Eleg. Published online in 2006. Режим доступа: http://www.hermitary.com/literature/wanderer.html (дата обращения: 10.09.2011).

8. The wanderer. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.anglo-saxons.net/hwaet/?do=get&type=text&id=Wdr (дата обращения: 22.08.2011).

9. Translation of Old English Verse. Modern Language Notes, Vol. 25, No. 2, pp. 61-63. First published in February, 1910. http://www.jstor.org/pss/2916315 (датаобращения: 19.09.2011).

[1] Эксетерская кодекс (Эксетер, Кафедральная библиотека) – это общепринятое название, данное одному из самых крупных собраний древнеанглийской поэзии, в котором содержится примерно одна шестая часть от всего сохранившегося фонда. Тексты, как светской, так и религиозной тематики, являют собой замечательный срез поздней Англо-Саксонской поэтической культуры, включающие наиболее известные произведения как «Морестранник», «Скиталец», «Плач жены», так и другие тексты, так называемые «песни опыта».

[2] Кеннинг (исл. kenning буквально – «обозначение») – это замена существительного обычной речи двумя существительными, из которых второе определяет первое, т.е. перифраз типа «конь моря» (т.е. корабль) или «сын Одина» (т.е. Тор). Основное свойство всякого кеннинга – это то, что он не придумывался при сочинении того произведения, в котором был употреблен, а брался готовым из традиции.

[3] Здесь и далее поэтический перевод приводится по изданию «Древнеанглийская поэзия». М.: Наука, 1982. – 320 с.